По старым страницам...

• 1965
• «Старинная русская почта» (Журнал «Россика» 1965 год, № 68, стр. 31 - 36)
• «Старинная русская почта» (Журнал «Россика» 1965 год, № 69, стр. 39 - 45)

 Мирские отпуски представляли собой форму организации транспортной повинности в России во второй половине XVI века. В отличие от правительственных ямов, население самостоятельно организовывало перевозки грузов и служилых людей на местах, где государственные станции отсутствовали. Этот процесс включал сбор средств с земельных наделов, наем подвод и управление логистикой через выборных старост и целовальников. Развитие системы привело к необходимости ведения сложной документации и разрешению конфликтов между уездами через правительственные органы. Постепенно возникновение почты стало критически важным для государственных и торговых интересов. Развивающиеся международные отношения и коммерция требовали оперативной связи, что привело к созданию регулярных почтовых сообщений в XVII веке. Афанасий Ордын-Нащекин сыграл ключевую роль в становлении этой системы, интегрируя почтовые пункты в дипломатические договоры. Учреждение официальной почты с участием частных подрядчиков, таких как Леонтий Марселиус, позволило государству упорядочить доставку корреспонденции и удовлетворить запросы торгового сословия...

5. Мирские отпуски.

Мы говорили до сих пор только о «стройной гоньбе», т.е. О гоньбе от яма до яма, которые были устроены (отсюда «стройная») правительством. Но в ряде местностей, начиная со второй половины 16-го в. встречается другая форма ямской гоньбы. Население само без помощи правительства организует некоторое подобие «стройной гоньбы». Эта форма подводной натуральной повинности, отбываемая населением для правительственных надобностей, называлась мирскими отпусками.

Трудно выяснить, почему московское правительство по одним дорогам устраивало ямы, а на других дорогах самому населению доверяло правительственной почты, клади и служилых людей. Летом на подводу без седока можно было класть не более 4 пудов. Если седок садился на подводу, то он мог взять только епанчу (широкий безрукавный плащ) да еды, «чем сыту быти». Но этот указ не выполнялся. Судя по жалобам ямщиков, служилые люди нагружали телегу или сани вдвое и втрое против установленной нормы и не позволяли взвешивать кладь. Дело доходило до воеводы, но он редко становился на сторону ямщиков.

По дорогам, ведущим к границам, по которым часто перевозились важные документы и где было больше знатных проезжих, само правительство строило ямы и зорко следило, чтобы гоньба не прерывалась. По дорогам, где меньше шло бумаг, а перевозились правительственные грузы, организовывались мирские отпуски. Так было в Перми, Сольвычегодске, Соликамске, т.е. на главных путях транспортирования клади с севера. Были и другие причины. Мы уже упоминали, как часто, особенно в 16-м веке, «рвалась» гоньба, ямщики разбегались и ям пустел. Иногда, несмотря на все усилия, восстановить ям так и не удавалось. Тогда правительство вводило здесь мирские отпуски, как это было в Можайске, Владимире, Арзамасе и др.

Со второй половины 16-го века на дорогах, где не было ямов, по иному организуется перевозка грузов. С местных жителей собирается особый сбор - с каждого земельного надела. Собранные деньги считаются мирскими ямскими средствами, на которые волостные старосты нанимают подводы, сколько потребуется. Скоро деньги начали собирать сообща не только по волостям, но и по целым уездам. На нанятых подводах возили только в пределах своей земли, а если заезжали в чужой уезд, то только для того, чтобы доставить путника или кладь до ближайшего жилья. Но скоро выяснилось, что так возить неудобно. Приходилось менять подводы в пограничной деревушке, где не было лошадей и куда нужно было их посылать за оставленной там кладью или за проезжим за несколько десятков верст. Поэтому население соседних уездов решило не оставлять кладь на границе уезда, а везти ее дальше по чужой земле до какого-нибудь крупного центра, а часто даже и до места назначения. В конце года в заранее намеченные сроки подсчитывали, сколько, когда и какое количество верст проехали подводы по чужой земле, и производили соответствующие расчеты. Велись особые книги, в которых записывалось количество подвод и денежные расходы по их найму.

Если между уездами возникал спор, вмешивались местные правительственные органы или воеводы, которые и разбирали спорное дело. Недовольная сторона могла жаловаться в Москву.

Для сбора мирских ямских денег отпускал лошадей земский староста. Он собирал их определенное количество с каждого земельного надела, и все они съезжались в посад. При отпусках состоял и целовальник, который давал на ямские расходы нужные средства из сошенных денег. Очень часто при такой организации гоньбы происходили недоразумения. Подводы, особенно из отдаленных мест, как правило, запаздывали, а лошадей для проезжающих или под государеву кладь требовалось достать немедленно. Тогда староста брал у целовальника сошные деньги и нанимал подводу. Случалось, что и у целовальника не было наличных денег. Приходилось искать денег взаймы с уплатой больших процентов.

У земского старосты и целовальника было много и других дел, поэтому наблюдение за мирскими отпусками поручали ямскому старосте, при нем для подсчетов находился ямской дьячок.

Ямской староста собирал с сошных людей деньги. Собранные деньги записывались в книгу. Особые книги велись по разгону лошадей. Каждый год ямской староста и дьячок отчитывались перед «лучшими людьми» в присутствии воеводы, у которого хранились мирские ямские деньги.

С воеводами местное население редко уживалось. Постепенно оно отстраняет воевод от мирских отпусков, которое передает в введение головам.

Голова приехав на место назначения, брал оставшиеся после расходов деньги, принимал инвентарь и объявлял о новых выборах ямских старост. Затем голова вместе с вновь выбранными ямскими старостами и целовальниками собирал деньги с посадских людей и с уездных крестьян. После окончания года голова отсчитывался перед Ямским приказом в расходовании отпускных денег. Копии с отчетными записями и оставшиеся деньги он оставлял в таможенной избе для передачи новому голове. Таким образом, голова лишь руководил сбором ямских денег и участвовал в их распределении, всем остальным делом ведал ямской староста. Он заведовал мирскими отпусками, нанимал подводы, отпускал их по подорожным, покупал суда и инвентарь.

За тем, как староста расходует ямские сборы, строго следили голова и представители ямской слободы. Старосте предписывалось при покупке инвентаря или при найме людей звать целовальников, чтобы покупка мирским людям была известна. При покупке он должен был брать соответствующие «отписи». Староста вписывал в книги имя нанятого человека, его отчество, прозвище, волость и деревню, где тот жил.

Некоторые уезды были настолько велики, что требовалось устройство промежуточных ямов, где выбирались свои ямские старосты, подчиненные уездному ямскому старосте. Так, в Сольвычегодском уезде было три промежуточных яма - Лальский, Ильинский и Спасский.

Подрядчики, которые стояли во главе промежуточных ямов, держали гоньбу по определенным дорогам и за это получали деньги от ямского старосты. Иногда подрядчики были выборными лицами. В глазах ямщиков и населения подрядчик был ямским старостой. Так и он называл себя. Действительно, подрядчик исполнял все функции ямского старосты, иногда даже собирал сошных лошадей.

В глухих уездах, где гоньбы было мало, по-прежнему подводы выставляли по мере надобности. Гоньбой здесь заведывали земские старосты, а в монастырских землях - монастырские приказчики.

Однако различие в организации мирских отпусков только кажущееся. По существу мы видим одну и туже форму, но в разных фазах своего развития историческая преемственность этих форм несомненна. В местах, где гоньба была сравнительно невелика, населению не было оснований отходить хоть от тяжелого, но привычного способа - доставки лошадей по мере надобности. С увеличением гоньбы трудно и невыгодно было оставаться при прежних порядках, и вот вместо натуральной повинности с населения собирают сборы на ямскую гоньбу и выделяют специальное лицо для заведывания ею.

Мирские отпуски обходились в иных местностях очень дорого, в других - гораздо дешевле. Годовой расход по мирским отпускам составлялся из расходов по покупке и оснастке судов, по покупке сбруи, экипажей, седел, наемной платы кормщикам, гребцам, ямщикам, проводникам, жалование таможенному голове, ямскому старосте, дьячку, «дворнику» и т.д. Эта смета раскладывалась по сохам, тут же по особым спискам назначались очереди, кому выставлять сошных лошадей для дальних поездок и в случае экстренных надобностей. Например, в Сольвычегодске в 1642 г. собиралось с сохи мирских ямских сборов по 120 руб. - всего было собрано 1693 руб. 15 алтын, 3.5 деньги и из них израсходовано 1505 руб. 11 алтын 4 деньги, в этом же году населением отпущено 587 лошадей.

Между уездами часто возникали споры и недоразумения из-за счетов или из-за того, например, что в яму соседнего уезда не переменяли лошадей. Иногда имели место прямые злоупотребления: брали лошадей с яма и не возвращали их. Целовальники, приехавшие для расчета в другой уезд, уезжали из ямского двора и забирали оттуда книги, чтобы не было возможности доказать задолженность по мирским отпускам. Таким образом, мирские отпуски были источником разного рода пререканий и нескончаемых судебных дел.

Правительство то и дело привлекало спорящие стороны для возникающих конфликтов. Однако уничтожить совсем мирские отпуски и заменить их стройной гоньбой у государства не хватало средств.

Когда были ликвидированы мирские отпуски, сведений нет, но в документах конца века еще упоминается о спорах по расчетам между уездами.

6. Возникновение почты.

Ямская гоньба сыграла большую роль в развитии жизни страны. Благодаря ямским учреждениям была установлена тесная связь между вновь присоединенными областями северо-восточной Руси. Ямские станции предоставляли дешевые средства сообщения и способствовали быстрой передачи сведений из всех областей государства. Однако громоздкое ямское учреждение перестало удовлетворять даже правительство, не говоря уже о частных лицах, которые не пользовались ямской гоньбой для пересылки сообщений. Кроме того, выросший торговый капитал и зарождавшаяся промышленность России также не могли существовать без постоянной связи.

И вот во второй половине 17-го века параллельно с ямской гоньбой возникает новый вид связи.

В 1659 г. был издан правительственный указ, по которому было приказано поставить между Москвой и Путивлем трубников. Трубники должны были «от Москвы до Путивля с государевыми грамотами и из Путивля к государю в Москву с отписками ездить от стану до стану наскоро». Но это учреждение действовало крайне неаккуратно. Пришлось послать подьячего, чтобы он наладил дело. Дали ему для улучшения доставки корреспонденции 12 конюхов и 48 лошадей. В 1668 г. на дороге между Москвой и Севском были установлены станы. На каждом стане поселили по два пристава, каждому из них дали по 4 лошади.

Ямщикам стали все реже поручать доставку посылок и писем особой важности. Их стали возить доверенные люди, которым Ямской приказ выдавал особые подорожные. Для экстренных распоряжений выделялись особые «нарочные поставщики» и «скорые гонцы».

Развивающиеся торговые связи между Московским государством и Западной Европой также требовали установления регулярных сношений. Нужна была почтовая связь и правительствам западных стран, чтобы своевременно знать, что делается в Московии.

В это время московское правительство получило проект организации почты от Юрия Крижанича. Это один из интереснейших ученых и писателей, работавших в России во второй половине 17-го века. Для нас представляет интерес первая часть его трактата «Разговоры о владетельству» ,т.е. беседы о государственном управлении. В этом трактате он дает совет, как устроить почту, и подробно говорит об «уставных гонцах».

Московское правительство понимало всю важность и необходимость организации сношений с заграницей. Например, в Кардисском мирном договоре между Россией и Швецией (1661 г.) имеется специальный пункт об организации сношений между двумя этими странами. В статье 17-ой гласит: «Гонцы, которых с обеих сторон бояре, и воеводы, и генералы, и губернаторы с листами друг к другу посылати будут, должны свободно и безопасно и без задержания везде приезжать и отъезжать и листов у них нигде не отнимать и не читать, а, где случится им ехать мимо войск, и им в проезде помогать».

Русским торговцам очень не нравились приемы иностранных купцов, удачно пользовавшихся «вестями и грамотками» во время торговли. Купцы в своей челобитной 1646 г. рассказывают, как, понадеявшись на высокую цену шелка-сырца в прошлых годах, они скупили весь запас шелка в надежде выгодно перепродать его немцам. Но на европейском рынке тем временем цены на шелк упали, и немцы, узнав об этом по «скорым вестям и грамоткам», не только не купили ни одного тюка, но еще и насмеялись над купцами.

Годом возникновения международной почты в России можно считать 1665 когда московское правительство заключило договор с голландцем Ван-Сведеном на организацию почтовой связи с заграницей. Из текста договора известно, что на расходы ему дается «500 рублей, да соболей на 500 руб. в год».

В дальнейших приказных выписях говорится, что Ван-Сведен организовывал почтовую связь «своими людьми и на своих лошадях» даже не за 1000 руб., а за 1200 руб. в год. Сумма эта была по тому времени громадной, примерно 20.400 золотых рублей начала 20-го века.

Устройство почтовых сношений на тысячеверстном пути представляло большие трудности, и московское правительство не поскупилось, ибо понимало всю важность организации государственной почты. Корреспонденция по почте Ван-Сведена пересылалась только между Москвой и Свейским рубежом т.е. Ригой. При этом перевозилась не только казенная корреспонденция, но и частные письма. Но почта Ван-Сведена была плохо организована и заграничные корреспонденты предпочитали посылать в Москву письма с особыми гонцами.

Истинным устроителем русской почты справедливо считают Афанасия Лаврентьевича Ордын-Нащекина. Это бил один из интереснейших деятелей эпохи царя Алексея Михаиловича. Сын мелкопоместного дворянина Псковского уезда, он получил хорошее образование, был очень начитан, знал математику, латинский и немецкий языки, а за время своей службы изучил польский язык.

Молодой Нащекин стал быстро выдвигаться из толпы приказных еще при Михаиле Романове и его не раз назначали в посольские комиссии. В начале царствования Алексея Михайловича Ордын-Нащекин был уже видным человеком. В 1658 г. он очень удачно заключил Валиесарское перемирие со Швецией, а позднее оказал своей родине очень важную услугу когда после восьмимесячных дипломатических переговоров заключил в январе 1667 г. Андрусовское перемирие с поляками, поразившее не только русских, но и заграничных дипломатов. По этому, перемирию Россия получила обратно не только Смоленскую и Северскую земли, но и Киев с округом. По возвращении Ордын-Нащокин был назначен глазным, управителем Посольского приказа с небывалым, для той поры, громким титулом «Царской большой печати и государственных, великих посольских дел оберегатель», т.е. он стал государственным канцлером.

Находясь на службе, Ордын-Нащекин старался еще больше укрепить торговые сношения Персией, Хивой, и Бухарой, снаряжал посольство в Индию. Но он не ограничивался только вопросами внешней политики, его острый ум чувствуется во многих начинаниях московского правительства. Во внутренней политике Ордын-Нащекин делал ставку на торгово-промышленное сословие. Дело в промысле, - писал он, а не в том, что людей много; и много людей, да промышленника нет, так ничего «не выйдет».

Этот сторонник развития торговли и промышленности уделял большое внимание организации почты. В одном из своих писем к царю Алексею Михайловичу Ордын-Нащекин писал о почте: «Это великое государственное соединительное дело впредь к умножению всякого добра царству московскому будет».

В трактат об Андрусовском перемирии Юрдын-Нащекин внес пункт об организации постоянной международной почти.

Необходимость ее организации объяснялась частыми сношениями московского правительства с польским.

Почта, по мысли Ордын-Нащекина, должна проходить через местечко Кадин, лежащее на рубеже Мстиславского воеводства; посылалась почта один раз в неделю. Мржно было посылать не только правительственную корреспонденцию, но и торговую. «Начальник над почтою» в Кадине немедленно передавал её в местечко Мигновичи, находящийся уже в русских владениях в Смоленском воеводстве. Мигновийский «начальник над почтой» отсылал её через Смоленск в Москву. Так же корреспонденция пересылалась и обратно.

В заключение пункта договора упоминалось, что за пересылку деловых писем торговые люди должны платить, как это делается в других странах. Письма, посылаемые по почте, почтари должны были записывать. Таким образом в Договоре говориться о необходимости почты не только для государства, но и для торговых людей.

Правда, торговые люди, особенно иностранцы, уже пользовались почтой Ван-Сведена; известно, что они платили за пересылку письма по 2 алтына с золотника. Правительство знало о пересылке частных писем, но протестов не заявляло, хотя по договору 1665 г. оно было вправе запретить пересылку частной корреспонденции.

Ордын-Нащекин не сразу наладил почтовую связь между Москвой и Польшей. Видимо, он не очень доверял Ван-Сведену. Предполагают, что иностранные торговцы, войдя в соглашение с Ван-Сведеном, посылали в пакетах драгоценности: жемчуг, золотые вещи, драгоценные камни — и таким образом обкрадывали государственную казну. По этой или по какой-нибудь другой причине, но Ван-Сведен новой почтовой линии не получил, и она, по предложению Ордын-Нащекина была отдана в 1668 г. Леонтию Марселиусу.

Встревоженный слухами о неожиданном конкуренте, Ван-Сведен немедленно подал царю челобитную. В ней он напомнил, что три года держал почту «по чести». Ван-Сведен заявил также, что он согласен получать на 200 руб. меньше, чем раньше. При этом Ван-Сведен не настаивал, чтобы ему было предоставлено право пользоваться ямскими лошадьми. Но если, говорил он, царь разрешит ему использовать для его почты ямские учреждения, тогда он согласен взять жалованья всего 400 руб. в год. За эти деньги он будет держать почту и на Ригу и на Вильну и отправлять ее не раз в две недели, а каждую неделю.

Марселиус, в свою очередь, сообщил, что отказывается от всякого жалованья, полагаясь на государеву милость. При этом он прибавил, что дело его по указу государеву уже начато и даже почта готова для отправки. И в заключение сказал, что у него «золотым червонным, и ефимкам, и жемчугу, и дорогому камню тайного провозу не будет». Ван-Сведену пришлось уступить. Но на другой день Ван-Сведен заявил в Тайном приказе, что он просит не закрывать его почты на Ригу. Он соглашался держать ее на свои средства, лишь бы ему позволено было принимать и доставлять письма торговых иноземцев. Мотивировал он свою просьбу тем, что у него много служащих, нанятых на срок, и что он им уже роздал задатки. Договор с ним, снисходя к его прежней службе, не расторгли, но по предложению Ордын-Нащекина указано было торговым людям посылать письма и посылки только с почтою Марселиуса.

Ван-Сведен в 1668 г. умер, и договор перенесли на его жену Марию и племянника. Лишившись выгодных клиентов - торговых людей, - ван-сведенская почта постепенно захирела. Однако имя Ван-Сведена, его сыновей или племянников еще встречается в книгах почтовых операций начала 18-го века.