По старым страницам...

• 1963
• «Старинная русская почта» (Журнал «Россика» 1963 год, № 65, стр. 5 - 9)

 Киевская Русь объединяла под властью Киева обширные территории и вела активную внешнюю торговлю с многочисленными странами. В государстве существовала развитая система коммуникаций, включая дипломатическую переписку и натуральную повинность населения по обеспечению княжеских гонцов, известную как «повоз» или «подводная повинность». Для упорядочения связи при Иване III была заложена основа ямской гоньбы, ставшей административной системой, которая обеспечивала нужды государственного управления и дипломатии.
 Централизованное управление ямской системой, сформировавшееся в конце XVI века, привело к созданию Ямского приказа в Москве. Ямы располагались вдоль основных дорог и обслуживались ямщиками, которые выступали государственными чиновниками, обеспечивая гонцов лошадьми и кормом за установленную плату. Использование системы было строго регламентировано государственными грамотами - подорожными, а для защиты интересов казны и контроля расходов велись специальные учетные книги, что обеспечивало высокую скорость передвижения гонцов по всей территории России....

1. Возникновение ямской гоньбы.

Киевская Русь была большим и сильным государством. «Империя Рюриковичей» объединяла под властью Киева огромную территорию, в состав которой входили и Новгородское, и Суздальское, и Ростовское княжества.

Города Киевской Руси 6ыли богаты и шумны. Кого только не было за их стенами - варяжский князь Симан, пришедший из-за Балтийского моря, византийские и западные купцы, греческие художники, венгерцы с берегов Дуная, немцы, половцы из степей, многочисленные ремесленники.

Торговала в то время Русь чуть ли не со всем светом. Русских купцов встречали у булгар на Волге и у косогов на Кавказе, в Багдаде, Византии и в Западной Европе.

Велась в Киевской Руси и оживленная переписка. Как ни бедна дошедшая до нас литература тех времен, однако мы знаем о ряде дипломатических писем, о родственных письмах князей, княжен (например, письма Янки, дочери Ярослава, братьям), а также духовных посланиях.

Есть в русской летописи (984 г.) такая запись о родимичах: «платят дань, Руси повоз везут и до сего дне». Слово «повоз» можно было толковать как натуральную повинность побежденного племени перевозить людей и кладь для киевского князя. Однако вернее под повозом понимать такой способ уплаты дани, при котором победённые племена сами должны были доставлять ее в определенное место в отличие от обычного сбора дани. Через полтораста лет мы встречаемся уже с другим значением слова «повоз». В ипатьевской летописи (1151 г.) рассказывается, что юрий долгорукий из городца направлялся в суздаль, по дороге заехал к князю Святославу Ольговичу Черниговскому и «тот принят и с честью великой, и повозы да ему».

Таким образом, под «повозом» предполагалась какая-то система перевозки как самих князей, так их послов и гонцов.

В Новгородской летописи (1209 г.) рассказывается, что новгородцы, недовольные своим посадником Дмитром и его приверженцами, собрали вече и, вспоминая все вины посадника, кричали, что он приказывал «повозы возить». 3десь «повоз» - уже натуральная повинность населения.

О повозе упоминается и по многих договорах новгородцев с приглашаемыми ими князьями, где записано,что население обязано давать лошадей для гонцов и дворян князя.

Позднее в северо-восточной Руси слово «повоз» заменяется термином «подвода» (интересно, что термин «повоз» сохранился, но с несколько иным значением. «Повоз» стал натуральною повинностью крепостных крестьян). Однако по-прежнему население обязано выставлять лошадей с «десяти сох по две подводы от стану до стану» для княжеских гонцов и его слуг.

Подводная повинность была очень тяжела для населения. Освобождение от нее являлось большой льготой. Но эту милость оказывали не часто. Изредка освобождались от подводной повинности погорельцы и новоселы, причем последние на срок от двух до десяти и очень редко двадцати лет.

Князья пытались установить порядок в пользовании подводами: гонцам приказывалось ездить только по определенным дорогам, делалось большое различие между гонцом и княжеским чиновником, путешествующему по своим делам. Гонцу, у которого не имелось соответствующего удостоверения, можно было не давать лошадей.

Организованная система сообщений, т.е. ямская гоньба, возникла значительно позднее.

Что же это за слово «ям»?

Большинство исследователей считают, что «ям» происходит от монгольского слова «дзям» - дорога.

Первое упоминание о яме мы находим в ярлыке хана Менгли Тимура. Он дал этот ярлык православному духовенству в семидесятых годах 13 века. Среди всех дарованных церкви льгот упоминается и освобождение от яма. По нашему мнению, «ям» был налогом. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что для его сбора посылались особые сборщики - ямники.

По документам 14-гo века мы узнаем о яме, собиравшемся в пользу князей. Освобождая, например, кого-нибудь от «подвод» и «яма», князь делал специальную оговорку, что он дает льготы по подводной повинности и не берет яма в свою пользу.

Таким образом издавна существовали необходимые предпосылки для организации регулярной связи (подводная повинность, сбор специального налога).

Ко второй половине 15 века Московское государство было достаточно сильным, и с ним приходилось считаться соседним странам. При Иване 3-м (1462-1505) завершилось государственное объединение Руси. Если территория первого московского князя Данилы была равна 2500 квадратным километрам, то при начале княжения Ивана 3-го она уже выросла до 750 тысяч квадратных километров, а своим потомкам он оставил княжество в 2 миллиона квадратных километров. Расширившееся государство требовало новых методов управления и в первую очередь налаженной связи.

Есть много основании думать, что организатором ямской гоньбы в России был Иван 3-ий. В своем духовном завещании среди прочих распоряжении он пишет, чтобы сын его Василий:

«...В своем Великом Княженье держит ямы и подводы на дорогах по тем местам, где были ямы и подводы на дорогах при мне; а дети мои Юрьи з братьею по своим отчинам держат ямы и подводы по дорогам при мне».

Выражение Ивана 3-го «при мнe» едва ли могло служить доказательством, что именно при нем была организована ямская гоньба, если бы в его завещании не было выражения «по старине», т.е о чем-либо существовавшем до него.

Возможно, что ямы были созданы на некоторых дорогах и раньше княжения Ивана 3-го, но только он придал ямской гоньбе, административное значение, только с его времени она начинает складываться в систему.

Ямская гоньба была создана только для нужд государственного управления. Направление ямских дорог свидетельствует об этом. В то время как ряд важнейших торговых путей не был устроен и не имел ямов, пути, по которым велись дипломатические сношения, например от города Новгорода до ливонского ру6ежа, хотя и пролегали по пустынной и зачастую малонаселенной местности, имели хорошо устроенные ямы.

Московское правительство старалось организовать ямскую гоньбу не только в своих дедовских вотчинах, но и в новоприобретенных землях Завоевав, например, Смоленщину, Василий 3-ий (1505-1533 г.г.) немедленно устраивает там ямы, а Иван 4-ый (1533-1584 г.г.) организует ямскую гоньбу в покоренном им казанском ханстве и в Сибири.

Развивавшаяся ямская гоньба не уничтожила nодводную повинность, которая просуществовала вплоть до 17-го века и дополняла гоньбу.

Очевидно, в годы царствования Ивана 3-го организуется и центральное управление ямской гоньбой. Первоначально оно было сосредоточено в Руках казначеев Великого князя. Эти важные по тогдашним временам княжеские сановники обыкновенно поручали управление ямами одному или двум дьякам, которые позднее именовались «ямскими дьяками». Вначале в ведении этих дьяков были наряду с ямской гоньбой посольские, архивные и непосредственно казначейские дела.

Понемногу ямское дело стало обособляться и в 1550 г. появляется упоминание о ямской избе. Однако ямской избой пока еще ведает казначей, хотя правительство начинает понимать, что ямским делом должно ведать специальное учреждение. Этого требовала расширяющаяся ямская гоньба и то внимание, которое уделяло московское правительство. В семидесятых годах 16-го века гоньба изымается из ведения казначеев и для управления ею создается особый Ямской приказ.

В 1604 г. Ямской приказ упоминается как совершенно самостоятельное учреждение, находящееся в ведении специального судьи и дьяков. Это мы узнаем из грамоты Бориса Годунова, в которой он приказывает окольничьему Салтыкову и дьяку Шестакову сделать распоряжение по всем ямам, чтобы были приготовлены для посла Логау по двести подвод на каждом яме.

Не один только Ямской приказ ведал ямами. В областях, которыми управляли специальные приказы: Новгородская четь, приказ Казанского дворца, Сибирский приказ и др.- все ямское дело подлежало их ведению. Судя по ряду документов, все кормовые и загонные книги, т.е. Весь архив, хранился в Ямском приказе. Там же велась запись всех указов и грамот по ямскому делу. Поэтому при устройстве и управлении ямами другие приказы обращались в Ямской приказ.

Из жалованных грамот 16-го века известно, что судебные дела между ямщиками и сторонними людьми обычно разрешал Ямской приказ.

Иногда судей было двое. Кроме судьи, в приказе находились два дьяка. Подьячих, приставов и сторожей в приказе было сравнительно немного, например, подьячих только 20 человек. Подьячие делились на «верстанных» и «невёрстанных». «Невёрстанные» жалованья не получали, они считались еще учениками и жили «доброхотными приношениями». «Верстанные» получали жалованье от 1 до 24 руб. в год, в зависимости от важности работы и от количества прослуженных лет. Пристава и сторожа получали по 8 руб. в год. В общем содержание приказа обходилось недорого. Так, в 1687 г. весь расход на жалование составлял 273 руб.13 алтын. Кроме того, 75 р. было потрачено на чернила, бумагу, отопление и освещение.

Помещался Ямской приказ в Кремле.

2. Ямщики и ямы.

В конце 15-го и в начале 16 веков ямы устраивались по многим дорогам. Из Москвы ямские дороги шли на Новгород, к немецкому рубежу на Ругодив (Нарву), на литовскую границу через Можайск и Новгород-Северским, на Казань через Муром, наконец, вглубь земель, расположенных на юго-востоке России. Был еще один путь, имевший большое политическое значение, - в Крым, к другу и союзнику Ивана 3-го - хану Менгли Гирею, между ними все время шла оживленная переписка.

Обычно ямы находились в 30-40 верстах друг от друга. Устраивались они при населенных пунктах. Если между селениями было больше 40 верст, то устраивался промежуточный ям. Этот ям не был самостоятельным, а приписывался к основному ближнему яму.

Во главе ямов стояли ямщики, обычно двое-трое, реже больше. Слово «ямщик» сходно с тюркским словом «ямчи», которое первоначально означало человека, непосредственно управлявшего лошадьми. Еще больше слово «ямщик» сходно с персидским словом «ямджик» - гонец. В то время гоньба велась населением. Ямщик был чем-то вроде станционного смотрителя, а не возницею. При Иване 3-м и его преемниках ямщики следили за тем, чтобы на яму всегда было достаточное количество лошадей в корма для них, а также ведали всеми расчетами. Правительство обращалось к ним, как к своим чиновникам.

Ям состоял из двух-трех изб, обширной конюшни и больших сараев для сена и овса. Обыкновенно к яму приписывались пашня и сенокосные земли, которыми пользовались ямщики. К большим ямам приписывались даже целые деревни, доход с которых шел ямщикам.

С увеличением гоньбы на яму, кроме ямщиков, появляются дьячок, ведавший книгами для записей, и дворник - хозяин постоялого двора. Судя по дошедшему до нас документу, адресованного на Тотьму (1548), ямщики и их подручные избирались всей округой: городским и сельским населением.

После избрания и согласия на это местного наместника, ямщики отправлялись в Москву к казначею великого князя. Дьяки казначея приводили к крестному целованию, что он «воровать против царя и великого князя не будет и службу свою будет справлять честна и неленостно». Потом ямщикам давали деньги на расходы, и они разъезжались по ямам.

К ямам окрестное население заранее доставляло определенное количество подвод с лошадьми и корм. В случаях особой надобности приводилось большее количество лошадей. Если ям стоял на судоходной реке, то гонцов-послов отправляли по воде: им давали лодку с гребцами и кормщика.

В отличие от обычной повинности поставку подвод и лодок правительство оплачивало, платило оно и проводникам. Об оплате населению за прогоны сохранились сведения начала 16-го века. Видимо, тогда же были введены и книги для записей расхода этих денег, так называемые загонные или изгонные книги. Дьяки казначея ежегодно проверяли по ним расходы. По особому указу книги мог проверить наместник.

Судя по письму на Тотьму от 1548 года, крестьянам, выставлявшим подводы на ям, платилось по 3 деньги (деньга - денежный знак, полкопейки) за 10 верст за каждую подводу, а проводнику - по 1/20 деньги с версты. По тем временам это была не плохая оплата. Московский рубль конца 15 века равнялся 130 золотым рублям начала 20 века, а первой половины 16 века - 73.83 золотым рублям. В среднем ценность московского рубля конца 15 и середины 16 века равнялась 100 золотым рублям. В московском рубле было 200 денег, таким образом, одна деньга равнялась 50 коп. золотом. Следовательно, за подводу население получало от ямщиков по 15 коп. а проводник - по 2,5 коп. с версты.. Таким образен за подводу (обычно тройку) на которой гонец ехал 30 верст до следующего яма, выплачивалось 4 руб. 50 коп., а проводнику - 75 коп. (Из дошедших до нас материалов мы знаем, что четверть ржи, т.е. Приблизительно 1,5 центнера, стоила тогда 6 коп. Таким образом, за перегон в 30 верст одной подводы платили 112,5 килограмма ржи, а проводнику 18,5 килограмма ржи).

Однако, несмотря на такую высокую оплату, население тяготилось ямской гоньбой. Ямщики, боясь больших требований на подводы, набирали как можно больше лошадей и держали их на яму помногу дней. На стоящих «бездельно» лошадях нельзя было заработать, кроме того, лошади брались из хозяйства, т.е. Уменьшалась тягловая сила. Иногда правительство вынуждено было посылать особых приставов с тем, чтобы отбирать у ямщиков лишних лошадей и возвращать их населению.

Ямская земля освобождалась от всех налогов и сборов. В старой Новгородской окладной книге записано, что с земли яма Назье:

«старого дохода шло денег пять гривен, баран, куры, десять локот (мера длины; полотна, да попона, пяток - льну, три остромка (вязанка, охапка) сена, из хлеба четверть, а ключнику три четверти ржи, три четверти ячменя. А ныне пашут ямщики и никакого сена, ни гривен денег ждать уж не придется».

Ямщик был выборным от общества человеком, но обществу он не подчинялся. Он отсчитывался только перед Москвою, откуда получал приказы

Иногда должность ямщика переходила от отца к сыну, от сына к внуку. Писцы записывают землю уже не как фонд яма - она отождествляется с наследственной собственностью ямщицкого рода.

Пользоваться ямскими лошадьми могли только лица, имевшие особые грамоты - подорожные, которые удостоверяли, что человек едет не по своим личным делам, а послан по государеву делу. Князь Юрий Дмитриевич, например, разослал приказ в 1470 году, где разрешает брать подводы, корм и проводников только тем, «кто погонит с моей грамотой подорожной». В подорожной писались титул, точное название маршрута, указание на соблюдение подорожной всеми ямщиками, а там, где нет ямов, - для всего населения, имя и звание предъявителя подорожной, по каким делам он послан, количество подвод, проводников, судов, гребцов и кормщиков, которых имел право требовать едущий, наконец, указывалась дата, подпись и ставилась черно-восковая печать.

Сохранился текст первой из дошедших до нас подорожных, выданной в 1489 году подьячему Кулпе Оксентьеву, который сопровождал посла. Вот перевод этого текста:

«От Великого Князя Ивана Васильевича всея Руси, от Москвы по дороге по нашим землям, по Московской земле и по Тверской земле, до Торжку по ямам ямщикам, да и в Торжок старостам, а от Торжку по Новгородской земле до Великого Новагорода по ямам ямщикам, также и назад от Новагорода до Москвы. Послал есьмы Кулпу Оксентьева, и вы бы ему давали по две подводы до подвод, от яму к яму по сей моей грамоте. Лета девятьдесят седьмого».

Позднее текст подорожных стал более подробным. Так, в подорожной, выданной в 1493 г. подьячему Елке, указывается, что ему обязаны давать на яму лошадей и две подводы, но также и «корм ему давать на яму». В подорожной 1504 г. мы находим указание, чтобы подводы давались немедленно, «не издержав ни часу». С тех пор это указание входит в текст подорожных как обязательная часть.

При выдаче подорожной в ней указывалось, что одному гонцу ехать и платить прогоны, а другому давать подводы без прогонов.

В «Записках о московитских делах» австрийского дипломата Сигизмунда Герберштейна говорится о ямской гоньбе начала 16-го века.

«...гонцу позволено выбирать лошадь по своему желанию. Когда я торопился из Новгорода Великого в Москву, то начальник почты, который на их языке называется ямщиком, озабачивается приводить мне с раннего утра тридцать, иногда сорок и пятьдесят лошадей, тогда как мне нужно не более двенадцати.

Таким образом, каждый из нас брал себе лошадь, которая ему казалась годною; усталых лошадей мы переменяли немедленно по приезде на другой постоялый двор, который они называют ямом, а седло и узда у нас оставались прежние.

Всякий может гнать лошадей сколько ему угодно, и если лошадь падет или не может продолжать езду, то совершенно безнаказанно можно увести другую из каждого ближайшего дома или взять от первого попавшего навстречу, исключая княжеского гонца. Ямшик обыкновенно отыскивает лошадь, выбившуюся из сил и оставленную на дороге; он также возвращает лошадь тому, у кого она была взята, и платит деньги за дорогу по расчету. Большею частью за 10 или 20 верст платится 6 денег. На таких почтовых лошадях мой служитель в 72 часа прибыл из Новгорода в Москву, между которыми 600 верст расстояния, т.е. 120 германских миль. Это тем более удивительно, что лошади у них малы, за ними ухаживают гораздо небрежнее, чем у нас, и, однако, они переносят такие труды.»