По старым страницам...

• 1933
• «Дела давно минувших дней» (Журнал «Россика» 1933 год сентябрь, № 13, стр. 3-7)
• «Манчукуо и его марки» (Журнал «Россика» 1933 год сентябрь, № 13, стр. 20-22)
• «В чем привлекательность филателии» (Журнал «Россика» 1933 год декабрь, № 14, стр. 52-56)

 История русской почтовой службы началась задолго до официального учреждения почтовой системы в 1665 году. До этого связь опиралась на Ямской и Посольский приказы. Термин «ям» относится к станции, где меняли лошадей; эта система татарского происхождения означает дорогу или путь. Эти станции функционировали как обязательная повинность, в рамках которой местные жители предоставляли лошадей и поддержку государственным гонцам. В XVI веке ямщики стали отдельным сословием, проживавшим в организованных поселениях. Официальная почтовая служба была инициирована Яном ван Сведеном в 1665 году для доставки иностранной корреспонденции, хотя изначально она была неэффективной и дорогой. Позже такие фигуры, как Андрей Виниус, стали первыми официальными почтмейстерами, но система столкнулась с глубоким подозрением со стороны общества, так как критики вроде Ивана Посошкова опасались, что иностранная почта позволяет чужеземцам шпионить за русской торговлей и государственными тайнами. К 1701 году Петр Великий назначил Петра Шафирова почтмейстером. Однако карьера Шафирова закончилась позором из-за политических распрей, коррупции и злоупотребления своим положением, что привело к смертному приговору, который позже был заменен императором на ссылку в Сибирь...

Ознакомление с литературной, посвященной почтовому делу в России в так называемый «дофилателистический» период, оказывается отнюдь не скучным занятием, поскольку, наряду с серьезным историческим материалом, приходится знакомиться с «почтовой» практикой и «почтовыми» Нравами седой русской старины.

Пишущий эти строки - в виде предпосылки к подготавливаемому для «Россики» «Краткому очерку русской почты» - позволяет себе ознакомить читателей с некоторыми любопытными фактами и документами, не укладывающимися в намеченную схему очерка.

В наш век радио-телеграфа, радио-телефона и воздушной почты нам трудно себе представить то время, когда не существовало даже простой почты. А между тем собственно «почта» в России учреждена была только в 1665 году, а до того времени пересылку грамот и «грамоток» ведали Посольский приказ*) и Ямской приказ**).

Почтовым станциям на Руси предшествовали «ямы» и «ямские дворы».

Многие, при упоминании терминов: «Ямской приказ», «ямская повинность», «ямщик», полагают, что слово «ям» происходит от ямы, рва, межи, на том основании, что «ямская» повинность находится в связи с известным расстоянием. Другое предположение: «ям» происходит от глагола имати-яти. Поэтому толкованию ям означает повинность, как слово дань - подать. Третья гипотеза: слово ям производное от названия народа Емь, платившего будто бы дань лошадьми Великому Новгороду и будто бы при Иване III рассеяному по разным местам России для выполнения ямской повинности, которая и получила свое название от этого слова - емь или ям-ям.

Вышеприведенный гипотезы о русском происхождении этого слова не выдерживают серьезной критики. Ям - татарского происхождения и заимствовано от слова дзям - дорога, при слове ям чи - проводник, путеводитель. «Ям» и «тамга» были видами устроенной татарами дани и от них же получили свои название. Первые «ямы» - станции установил в покоренных им землях Чингисхан (1206 - 1227). Марко Поло, путешествовавший по Азии во второй половине XIII столетия, описывает что по всем направлениям монгольского Mиpa до самых отдаленных земель и орд имелись по дорогам, через каждые 25 миль, особенные дома, при которых содержались лошади для разъездов гонцов ханских.

На Руси повинность яма или ямского двора была общая, и вместе с тем была и личная повинность, и повинность натурою, потому что каждый должен был доставлять средства проезжим гонцам, баскакам и княжьим людям.

В XVI столетии ямщики уже составили как бы особый класс и стояли между крестьянами-землепашцами и служилыми людьми. Они стали жить благоустроенными слободами, могли наниматься у «гостей» и у всяких людей под товары. Карамзин приписывал перемену в ямском устройстве Ивану III, забота которого о ямах видна из завещания его (1504):

«а сын мой Василий в своем великом княжестве держит ямы и подводы на таких местах по дорогам, где были ямы и подводы при мне, а дети мои по своим вотчинам держат ямы и подводы.»

Известный путешественник Герберштейн так описывает русскую ямскую езду (в начале XVI), поразившую просвещенного европейца своей необычностью.

«Великий князь московский имеет по разным местам своего княжества ямщиков с достаточным количеством лошадей, так что куда бы ни послал князь своего гонца, везде для него найдутся лошади. Гонец имеет право выбирать коня, который ему покажется лучшим. На каждом яму лошадей меняли; в свежих лошадях не было недостатка. Кто требовал их 10 или 12, тому приводили 40 и 50. Усталых кидали на дороге и заменяли другими, которых брали в первом селе, или у проезжающих».

Герберштейн говорил, что один из его служителей приехал из Новгорода в Москву в 52 часа, хотя лошади «весьма малы, и за ними нет надлежащего ухода».

Началом почтового учреждения в России можно назвать почин голландца Ивана Фон-Сведена, который в 1665 году предложил через каждые две недели доставлять в тайный приказ, своими людьми и на своих лошадях, ведомости из-за границы через Ригу, за что получал по 1200 р. год. До 1-го иоля 1667 года почта в Польшу и через Великий Новгород в Курляндию была на ответственности Фон-Сведена, но была плохо организована, обходилась дорого и не удовлетворяла нуждам правительства.

На державшего почту после Фон-Сведена. по царскому повелению, в Москве Датчанина Марселиса (1668—1670), переводчики посольского приказа в первом же году подали две жалобы за то, что он распечатывает «куранты» (иностранные печатные газеты); прежде предъявления их в посольский приказ. Первым звание почтмейстера в России получил переводчик Посольского приказа Андрей Вижусь (1675-1690). Он был до того неоднократно отправляет поелом царя к европейским монархам. В 1673 году, когда турки напали на Польшу, после Андрусовскаго мира, царь решил привлечь всех европейских государей к оказанию помощи Польше и Вишусъ, в качоетве царскаго посла, побывал в Англии, затем у Людовика XVI и наконец, в Испании, у Карла II.

Московское правительство до Петра Великого относилось к почтовым сношениям с известным недоверием. Да и тогдашнее русское общество по разным причинам высказывалось против почты. Вот что писал знаменитый Иван Посошков в своем сочинении о ратном поведении:

«Немцы пожаловали, прорубили из нашего государева во все свои земли дыру***), что все наши государственные и промышленная дела ясно зретъ. Дыра же есть сия: создали почту. И что в ней великому государю прибыли, про то Бога весть, а сколько гибели от той почты во все царство чинится, того и исчислить невозможно. Что в нашем царстве ни сделается, то во все земли разнесется; одни иноземцы торгуют издеваючись, a русские люди жилы из себя изрываючи. А если бы почты иноземной не было, тоб и торг ровный был»: как наши русские люди о их товарах не знают, такожде и они о наших товарах не знали ж бы, и торг был без обиды. Мне, государь, мнится, что лучше бы та дыра загородить на крупно, а крепче того нельзя, что почта буде мочно, то оставить её вовсе».

От 1691 года дошло до нас дело о пропаже почтовых сум. В посольский приказ, к дьяку Украинцеву, пришел, дьяка Андрея Вируса, человек Семка Петров и привел с собою Дорогомиловской слободы ямщика Тимошку Елизарьевского и сказал: «вчерашнего июня 14 Вижусь послал того ямщика по Смоленской дороге до Можайска с почтовыми сумами, а в тех сумах положены были письма польского резидента двадцать пять связок, да грамота в Смоленск, ямщик приехал назад и сказал, что вчерашнего дня по дороге, ехать от Москвы в Малюновских горах, у сонного, у него сумы с лошади пропали».

На подробные расспросы Тимошка отвечал: «поехал я от Москвы по Можайской дороге, 12 верст в Малюновских горах, не доехав, до вотчины окольничего Андрея Артемоновича Матвеева, село Одинцово, версты за две, стал в поле и хотел покормить лошадей и сам отдохнуть, и слез с лошади, повод затянул за пояс, а сам лег спать. А почтовые сумы и почтовый гонебный кафтан с орлом на той лошади связаны были в тороках. У сонного де та лошадь оторвалась и как де он Тимошка, проснулся и та лошадь и селом ходить от него саженях в пяти, а сум и кафтана в тороках не стало, а кто их вывязал того не знает».

У этих распросных речей ямщика Тимошки приписка: «сумы сыскались такого-то дни, в гречи.»

В 1701 году, Петр Всликий сделал Почт-мейстером переводчика посольского приказа Петра Шафирова, Через 21 год после того, барон Шафиров, действительный тайный советник и подканцлер, был лишен всех своих должностей и от него потребовали отчет в ведении почтового дела. Шафиров дал себя вовлечь в борьбу партий, причем он, вместе с другими сенаторами, выступил против светлейшего князя Меншикова. Вскоре Шафиров злоупотребил своим положением для того, чтобы его брату Михаилу было выдано лишнее жалованье при перемене службы. Защищаясь, Шафиров выдал брата своего за иноземца.

Вопрос об иноземном происхождении Шафировых дал повод к выяснению родословной барона и под-канцлера Сенату было пояснено, что, Михаил Шафиров не иноземец, но жидовского происхождения холопа боярскаго, прозваньем Шаюшки, сын. Отец Шафировых служил в дом боярина Богдана Хитрово, а по смерти его был сидельцсм в шелковом ряду - в лавке.

Шафиров защищался в Сенате весьма неудачно, Обер-прокурора он обругал вором, не пожелав покинуть совещание сенаторов, на котором не имел права присутствовать. Он не прекращал перебранки со своими врагами и затрагивал за живое Меншикова. 9-го января 1723 года, государь прислал Сенату указ о наряжении высшего суда.

Суд приговорил Шафирова к смертной казни, но не за упущения в почтовом деле, а за извращение в свою пользу регламента, за поведение в Сенате, за выдачу лишнего жалованья брату и за растрату денег на свои расходы во время поездки во Францию. Наконец, он взял в заклад деревню у одного полковника, не дав ему ни каких денег.

15-го февраля 1723 года Шафиров был взведен на эшафот, но помилован императором. Петр Великий не простил однако Шафирову «братного жалованья» и сослал его в Сибирь.